Сайт Екатерины Польгуевой  
  Биография За секунду до взрыва На бегу На той и этой стороне  
 
За секунду до взрываИз школьных тетрадей
(1984-1990)
Начала и концы
(1990-2000)
Двухтысячные
(2000-2010)
На бегу
(2010-2018)
На той и этой стороне
(2019-2020)


Переводы с сербскогоРассказикиВидео

Екатерина Польгуева

О детской литературе

Сейчас заканчиваю читаемую с превеликим удовольствием Лидию Чуковскую «Памяти детства». И вроде бы все по отдельности даже и знаю. Но тут сложилась такая чУдная цельная картина. По мне, так органичен этот финский остров Куокалла, с такими моими балтийскими и детскими запахами, звуками, ощущениями. И при том, что детство совершенно вроде бы не мое – по эпохе, да мало ли – почему, уже не в первый раз поражаюсь одинаковости многих ощущений. Например, от первого чтения «Каштанки», когда гусь умирает – Иван Иванович.

Когда-то давно, мне тогда было лет 18-19, я поразилась такому совпадению ощущений при чтении «Других берегов» Набокова и его юношеских стихов (вовсе не великих, но . А ведь это еще более ИНОЕ детство, просто, казалось бы, чуждое по внешним обстоятельствам, да и по внутренним. И вот поди ж ты. Наверное, дело в том, что вот это ОЩУЩЕНИЕ ДЕТСТВА как особого мира, в том числе, духовного и чувственного, если оно есть, если оно важно для взрослого (а для большинства взрослых это как раз не так, по-моему), - то оно всегда каое-то общее.

А теперь цитата из Чуковской: «Башмаков впору» (имеется в виду хорошей современной – тому времени, то есть 1910-м годам детской литературы) в те времена было сшито и выточено считанное количество: два-три стихотворения Саши Чёрного, Марии Моравской, Поликсены Соловьёвой, Натана Венгрова. Стихотворения Блока для детей были прекрасны, но не для детей…»

Книга Лидии Чуковской «Памяти детства»
Книга Лидии Чуковской «Памяти детства»

После этого довольно обширное объяснение, почему и зачем, с точки зрения Корнея Чуковского, нужна детская – именно детская литература. Я сама часто над этим размышляю – и объяснение мне показалось интересным, хотя его надо еще обдумать. И оно тем интереснее, что дети самого Чуковского росли просто внутри литературы, а вовсе не какой-то особенной детской, вместе с Фетом и Боратынским, Пушкиным и тем же Блоком. С его недетскими стихами, которые за детские себя и не выдавали. «И вдруг нелепый, безобразный в однообразьи перерыв» - это во время шторма на Финском заливе, когда они – дети и сам Чуковский - отправившиеся на прогулку могли погибнуть. И не он читает даже (обычно во время таких прогулок он читал стихи – не детям специально, просто всему вокруг), а она, маленькая Лида сама вспоминает. Потому что знает и чувствует.

И вот что я скажу… В конце октября 1993-го я читала «Авиатора» Блока 11-летним пятиклассникам, с которыми занималась тогда, причем пятиклассниками из специнтерната («для детей с задержкой умственного развития»). И наверное, тоже не столько им даже поначалу, а самой себе, бросала эти строки в ту безнадежную кроваво-коричневую осень. А потом заметила КАК они, эти ребята, слушают, какая абсолютная тина – из тех тишин, что вот-вот могут взорваться. И разве бы они слушали так детские недетские стихи Блока, хотя среди них есть действительно прекрасные. Я предполагаю, что они не слушали бы совсем. Да что там «предполагаю» - знаю точно, не слушали. Помню, их учительница тогда все поражалась, как я ее детей заставляю «слушать». А я и не заставляла. А если кто и заставлял, то это Блок.

Но тут как раз дело в том, «по Чуковскому», что детские стихи Блока – не детские. А зачем нужно именно детское?

Вот, нашла этот кусок Лидии Чуковской в и-нете, хоть и с пропусками. А то самой набивать было в облом, он немаленький. Буду думать.

********************

Башмаков впору» в те времена было сшито и выточено считанное количество: два-три стихотворения Саши Чёрного, Марии Моравской, Поликсены Соловьёвой, Натана Венгрова. Стихотворения Блока для детей были прекрасны , но не для детей . До «Крокодила» Корнея Чуковского оставалось несколько лет. Одна из причин, почему созданные им впоследствии детские книги завоевали всеобщее признание: башмаки сработаны были точно по мерке. Каждая из книг — книга для детей такого-то возраста.

Разумеется, возраст — понятие условное, и в физическом и в духовном смысле. Не все младенцы на одном и том же месяце научаются держать голову или сидеть, не у всех детей в одно время прорезываются, а потом выпадают молочные зубы, не все в одно время начинают ходить, а потом читать.

Многое зависит от особенности социальной среды, климата, наследственности.
А всё-таки понятие возраста существует.

Зал полон детьми. Чуковский читает сказку. Взрыв хохота — общий! — всегда на одних и тех же строчках. Внимательность, задумчивость, испуг. Вздох облегчения — общий. Всегда на одних и тех же строчках. А если общий зевок? Если начали перешёптываться? Для автора это сигнал бедствия.

Новый зал. Снова сотни детей того же возраста. И снова на тех же двух четверостишиях равнодушие, зевки, шепоток.

Сделавшись профессиональным детским писателем, выступая перед сотнями и тысячами детей с самых разнообразных эстрад, общаясь с ними в школах, больницах, санаториях, детских садах и библиотеках, читая им своё и чужое, Чуковский с большой точностью установил возрастные рамки в восприятии литературы: тому свидетельство хотя бы книга «От двух до пяти» или статья «Литература и школа». Но и в ту начальную, докрокодильскую пору, когда число детей, попадающих в поле его зрения, ограничивалось малышами, копошащимися на куоккальском пляже, да собственными детьми, он вдумывался в восприятие, вглядывался в возраст, пытаясь прежде всего понять: что детям скучно, а что увлекает их? «Скучно — нескучно» — это было для него одним из основных критериев. Критерием, конечно, не единственным. (Мало ли написано книг с острозакрученной фабулой, «занимательных», но бездушных, бездарных, неодухотворённых и своею неодухотворённостью заглушающих понимание жизни? Заглушающих рост души? А уж пониманию искусства они не только не учат — уводят от него.)
«Скучно — нескучно» — критерий не единственный, но обязательный.

Возраст — ступенька. Каждой возрастной ступени должно соответствовать своё искусство. Корней Иванович мечтал о возведении лестницы, которая приводила бы растущего человека к «Евгению Онегину».

Что и в каком порядке должен читать растущий человек, с какой на какую переходить ступеньку (сам и с помощью взрослых), чтобы, скажем, к четырнадцати, пятнадцати, шестнадцати годам онегинская строфа не затрудняла, не отпугивала, а пленяла его? Чтобы со ступени на ступень росло, наполнялось новым смыслом его понимание Татьяны, Онегина, быта тогдашней деревни и тогдашней Москвы, творчества Пушкина, русской истории, русской поэзии? Что и в каком виде и в какой последовательности надлежит давать растущему человеку в детстве, чтобы защитить его от пошлости, которая всегда, во все времена неизбежно и неистребимо прёт изо всех щелей? Чем одаривать, чтобы подрастающий человек свободно и радостно поднимался по лестнице литературной культуры, без которой нет культуры душевной? Конца эта лестница не имеет, но каково должно быть начало и какова последовательность шагов? Корней Иванович ревновал поэзию, литературу к музыке; ему представлялось, будто в обучении музыке, в науке о музыкальном воспитании такая лестница уже возведена. Путь к Бетховену проложен. В поэзии же, в изучении литературы, полагал он, лестница к вершине её — к Пушкину — не построена… А ведь русская поэзия — одна из сверхмощных держав в поэзии мира. Что же будет, если наследники не окажутся в силах принять наследство?

Опасность представлялась ему грозной.
Он заботился в течение своей жизни обо всех ступенях этой воображаемой лестницы (переводил, сочинял, составлял, редактировал и критиковал книги для детей разных возрастов), но с особой тщательностью о первоначальных шагах и ступенях.

(Его сознательный умысел был сродни бессознательному народному: сколько создал народ колыбельных и послеколыбельных песенок! Для самых маленьких деревнями и сёлами создано не меньше, а гораздо больше песен, потешек, считалок, чем для последующих детских возрастов. И это — не зря. Усвоение родного языка и родной поэзии совершается одновременно, и притом — во младенчестве.)


Следующая страница: О сербском языке и не только


      • Главная   • Эссе   • О детской литературе   
 
  Биография
Библиография
Видео c Катей
Воспоминания о Кате
Проза:
За секунду до взрыва
Рассказики
Эссе
Журналистика
Поэзия:
Из школьных тетрадей
Начала и концы
Двухтысячные
На бегу
На той и этой стороне
Переводы с сербского
Cписки стихотворений:
По сборникам
По дате
По алфавиту
По первой строке
 
 
© Фонд Екатерины Польгуевой, 2020



о проекте
карта сайта

Facebook  Вконтакте